В центре Новосибирска, на Тополёвой улице, когда-то стоял храм. Кирпичный, с колокольней. Для военных. Сегодня на этом месте ничего нет. История этого храма — это история о том, как строили империю, как её разрушали и как не хотели возвращать.
Военный городок молодого города
Новониколаевск в начале XX века рос стремительно. Транссибирская магистраль превратила посёлок при мосту в стратегический пункт. В 1910 году сюда перебросили военных — на базе Иркутского и Енисейского полков начали формировать 41-й Сибирский стрелковый. Город до этого гарнизона не имел. Теперь нужно было обустраивать сотни солдат и офицеров.
Построили военный городок. Краснокирпичные казармы. Учебные корпуса. Административные здания. Целый ансамбль из десятков построек на левом берегу речки Каменки. Сегодня это памятник истории регионального значения — 31 объект. Часть зданий до сих пор занимает военная часть. Часть превратилась в жилые дома.Но одного здания больше нет.
Типовой проект для империи
В 1901 году гражданский инженер Фёдор Вержбицкий разработал проект. Типовая воинская церковь. Кирпичная, с деревянными перекрытиями и каменной колокольней. В плане — вытянутый четырёхугольник. Строительная комиссия утвердила проект. Такие храмы начали строить по всей империи.
Новониколаевску повезло в 1913 году. Из казны выделили 37 тысяч рублей. Немалые деньги. Для сравнения — годовое жалованье капитана составляло около 600 рублей. Город получил второй кирпичный храм. Первым был Александро-Невский собор на Красном проспекте.
Церковь построили на территории военного городка. На современной Тополёвой улице, там, где она пересекается с Воинской. Храм посвятили Николаю Чудотворцу — покровителю путешественников и воинов. Символично для полка в городе, который родился благодаря железной дороге.
Священник Звездин и жизнь храма
Освящал церковь её настоятель — военный священник Николай Звездин. Он служил здесь с 1913 по 1915 год. Потом были другие священники — Михаил и другие, чьи имена история сохранила хуже.
Храм вмещал 600 человек. Цифра точная — церковь строили по расчётам. В основном молились военные 41-го полка и их семьи. Офицеры, солдаты, жёны, дети. Старостой был купец первой гильдии Туркин. Ктитором — подполковник Богословский.
Полк участвовал в Первой мировой. Бился в Августовских лесах. Сражался под Прасношем зимой 1915 года. Нёс тяжёлые потери. Но кадровые довоенные офицеры продолжали служить. Штабс-капитан Иванцов, капитан Ушаков. Потом была революция. Армия развалилась. Часть военных вернулась в Новониколаевск.
Тридцатые годы: закрытие
В 1920-е годы храм закрыли. Точная дата разнится в источниках — начало или конец двадцатых. Но суть одна. Переоборудовали под клуб. Войсковой клуб для красноармейцев.
Это была типичная судьба для церквей того времени. В Новосибирске закрывали храмы один за другим. Александро-Невский собор превратили в проектный институт. Покровскую церковь конфисковали и разрушили «как мешающую движению транспорта». Старокладбищенскую на Серебренниковской закрывали под крики верующих и драки с милицией.
С Никольским храмом обошлись мягче. Не разрушили сразу. Использовали для армейских нужд. С 1920-х по 1980-е годы в здании размещались разные военные организации. Учреждения культуры. Хозяйственные службы.
Во время войны в зданиях военного городка разместился эвакуированный из Ленинграда приборостроительный завод. Храм тоже использовали. Город жил, здание служило.
Конец восьмидесятых: время возвращения
1980-е принесли перемены. Началась перестройка. Церкви стали возвращать верующим. В 1989 году Новосибирскому епархиальному управлению вернули Александро-Невский собор. В 1991 году его вторично освятил патриарх Алексий.
Никольский храм мог бы тоже вернуться к жизни. Здание стояло почти до конца восьмидесятых. Стены были крепкими. Кирпич столетней давности служил.
Но в 1989 году произошло то, что стало одной из самых трагичных страниц в истории новосибирских храмов. Здание сожгли. После пожара руины взорвали. По некоторым данным, использовали танки.
Мотив был прост и циничен. Военное командование не хотело возвращать храм Церкви. Проще было уничтожить здание, чем передать его. Юридически безупречно. Морально — катастрофа.
Что осталось
Сегодня от Никольского храма не осталось ничего. На месте пересечения Тополёвой и Воинской нет ни памятной таблички, ни креста. Военный городок продолжает существовать. 31 объект регионального значения. Краснокирпичные здания столетней давности.
Но храма больше нет.
История этой церкви — это история выбора. В начале XX века империя выбирала вкладывать в духовность военных. 37 тысяч рублей на храм в далёком сибирском городе. В конце XX века выбрали иначе. Танки вместо передачи. Пожар вместо восстановления.
Близнец в Барнауле
У новосибирского Никольского храма был близнец. В Барнауле построили точно такую же церковь по проекту Вержбицкого. Тоже для военных. Тоже в 1913 году.
Судьба барнаульского храма оказалась иной. Его тоже закрыли в советское время. Использовали не по назначению. Но не разрушили. В 1990-е вернули верующим. Восстановили. Сегодня в Барнауле стоит действующий Никольский храм.
Два здания-близнеца. Два города. Две судьбы. Одна церковь служит людям. Другой больше нет.
Память
Проект Вержбицкого был рассчитан на века. Кирпичные стены, каменная колокольня. Инженер создал храмы, которые должны были переживать поколения. Многие из них сохранились. В разных городах бывшей империи стоят церкви по его проекту.
Новосибирский Никольский храм мог бы стоять до сих пор. Мог бы служить военным, как задумывалось изначально. Мог бы быть частью архитектурного ансамбля военного городка.
Вместо этого осталась пустота. И история о том, как в конце восьмидесятых годов XX века в центре миллионного города военные решили, что лучше взорвать столетний храм, чем вернуть его Церкви.
Военный городок на Тополёвой улице продолжает жить. Краснокирпичные здания хранят память о начале XX века. О том времени, когда Новониколаевск превращался в крупный сибирский город. О военных, которые здесь служили. О Первой мировой, революции, Гражданской войне.
Но одного здания в этом ансамбле больше никогда не будет. Храм Николая Чудотворца 41-го Сибирского стрелкового полка исчез. Остались только архивные фотографии и документы. И память о том, что разрушить можно за один день. А восстановить — уже никогда.
